вспоминаю
Подумалось
Смотрю чемпионат мира по фигурному катанию. Смотрю и вспоминаю…
В стародавние советские времена, когда телеканалов… Вру, не было тогда определения “телеканал”, были программы – первая, вторая и ленинградская. Черно-белый “Рекорд В-306” и я, громко щелкающий переключателем каналов в поисках чего-то интересного. Первый – “Сельский час”. Третий, ленинградский – начнет работу с пяти часов. Кручу до восьмого, вторая программа – какая-то классическая нудятина… Скучно.
Надо сказать, развлекательными программами тогда не слишком баловали. Это правда, что во время показа “Семнадцати мгновений” или “адъютанта его превосходительства” улицы вымирали – показывали такое кино нечасто, обычно в канун какого-то праздника.
Хоккей я полюбил смотреть потому, что в перерыве показывали мультики. А фигурное катание полюбил за музыку. Так набил глаз, что по градациям серого определял цвет костюмов! Сперва болел за Роднину с Зайцевым, потом за Черкасову и Шахрая…
Запомнился финал чемпионата мира 1976-го года в шведском Гётеборге. В конце символические ключи чемпионата передавали представителям города, где будет проходить следующий чемпионат. А в 1977-м чемпионат принимал Токио. И выехали японцы в своих кимоно… Смешно выглядели.
Японский чемпионат тоже припоминаю. Понятно, что показывали в записи, прямые трансляции шли очень поздно. Японцы начудили со льдом, сделали его не белым, а каким-то клетчатым, смотреть тяжко было. Японские фигуристы прошли в финал как хозяева, но тут же и вылетели – катались еле-еле. Про китайцев на льду тогда вообще никто не слышал.
А теперь мы боремся за золото с китайцами, а японка Юко Кавагути катается за Россию.
Удивительно.
Оригинал записи находится в моем блоге на dreamwidth.org. Комментировать можно и здесь, и там.
Имени Чайковского
Литрес прислал рекламу книжицы GAYs. Они изменили мир. Цитирую:
Элтон Джон и Фредди Меркьюри, Джордж Майкл и Джанни Версаче, Кристиан Диор и Ив Сен-Лоран, Доменико Дольче и Стефано Габбана, Оскар Уайлд и Стивен Фрай, Петр Чайковский и Сергей Дягилев… Без этих имен невозможно представить современное искусство – музыку, моду, литературу, кинематограф. Без этих талантов наш мир был бы совсем другим.
Очень много лет назад, в конце восьмидесятых, была попытка зарегистрировать Всесоюзное общество геев имени Петра Чайковского. Довод был прост: Чайковский тоже был геем.
В курилке, естественно, мужики эту новость обсуждали одной из первых. Точку в дискуссии поставил Юра Парфенов:
– Чайковский, конечно, был пидором, но любим мы его не за это. Нынешние пидорасы хотят носить имя Чайковского? Да пожалуйста! Но при условии, что хотя бы один из них сумеет написать нечто, сравнимое с “Щелкунчиком” или “Спящей красавицей”.
Давно пора бы понять: Фредди и Элтон Джон, Петр Чайковский и Дягилев стали знамениты не из-за своей сексуальной ориентации. Наоборот, их сексуальные пристрастия стали известны лишь потому, что они своим талантом, своим трудом заработали всемирную известность. Ну кого бы интересовал кривоносый гомосексуал Стивен Фрай, не сыграй он Дживса? Только пидорасам, мечтающим примазаться к Чайковскому.
Выборы, выборы…
Первый раз я голосовал в далеком 1987-м году. Еще в СССР, еще при КПСС, но уже при первых зачатках демократии, с альтернативными кандидатами и запретами на агитацию в день голосования. Куда выбирали уже не помню, но вот что по нашему избирательному округу первым в списке шел действовавший тогда градоначальник Ю. Соловьев помню точно.
Дело было где-то в конце апреля, наш избирательный участок был аккурат у меня под носом – в школе напротив. День воскресный, торопиться некуда, матушка на работе была – текущий график… В общем, не спеша соображаю, что надо бы проголосовать да потом в магазин смотаться.
И тут со двора ка-ак рявкнет нечто псевдофольклорное, с баяном и бас-гитарой!.. Я аж охренел. Выглядываю в окно, а там картина маслом: прямо перед входом в школу развернулась эдакая передвижка – автобус и пара грузовиков с динамиками и инструментами. Пяток микрофонов, бабы в сарафанах горланят как хорошо в стране советской жить. И над всем этим огромадный плакат “Пролетарский завод – за Соловьева!”.
Нормально, да? Наглая и неприкрытая агитация в день выборов, да еще в пользу действующего Председателя Горисполкома. Естественно, милиция никак не реагировала.
У меня к тому времени был простенький проигрыватель Аккорд с дохлыми колоночками и небольшая подборка пластинок, в том числе – Жванецкого. Выставил я колоночки в окошко, выкрутил громкость на всю катушку и зарядил Жванецкого, с пластиночки из журнала “Кругозор” зубодробительный монолог. Затем с такой же пластиночки Филипенко, певшего еще более зубодробительную песню Юлия Кима… В общем, часа на полтора у меня пластинок хватило. И за эти полтора часа я у себя под окном собрал больше народу, чем ансамбль песни и пляски Пролетарского завода!
Соловьев тогда на выборах пролетел. Не помогли профессиональные певуны с профессиональной акустикой. Да и такой отлаженной системы вброса бюллетней, как сейчас у Партии жуликов и воров, тоже не было. В остальном нынешние выборы как в том 1987-м году – открытое хамское наплевательство на закон, придворный ЦИК и заученное вранье вожака. Кому до СССР – приехали, слазьте.
Уроки памяти
Так получилось, что “Блокадную книгу” Гранина и Адамовича я прочитал уже взрослым.
И блокадные рассказы Конецкого читал уже в конце девяностых.
А на Пискаревском мемориальном за все свои сорок с лишним лет не был ни разу, хотя много раз проезжал и проходил мимо.
Не могу себя заставить туда зайти…
Где-то в шестом, что ли, классе у нас к очередной годовщине прорыва блокады решили провести “Урок памяти”. Чтобы не просто трепаться и читать книжки наша Галина Николаевна прикласила несколько женщин-блокадниц. Одна из них принесла кусочек хлеба. Того самого, блокадного… Рядышком положили современный хлеб, 125 грамм.
Дурацкое свойство моей натуры – воображение развито просто невероятно. Легко могу представить как надкусываю кислое яблоко и от оскомины во рту перекосит. В тот день, уже вечером, перед сном, вдруг представились мне промёрзшая тёмная комната и этот кусочек хлеба…
И ещё эпизод в память врезался.
В том же году, только уже летом, мать в булочную отправила. А в булочных всегда кошки жили, как защита от грызунов. На подоконнике развалилась кошандра, пузо на солнышке греет. Крупная такая кошка, упитанная. Мимо проходившая пожилая женщина глянула на кошку, вздохнула:
– Тебя бы да нам в блокаду, на неделю еды хватило бы…
Мы бродячие артисты…
В третьем классе, после похода в питерский Большой театр кукол, в голове прочно обосновалась мысль. что хочу быть кукольником. А на каникулах в библиотеке подвернулась книжка про скоморохов и как появился русский Петрушка. Идея кукольного театра одного актера настолько крепко засела в мозгах, что я решил сделать своих кукол. Про технологию папье-маше я много читал и принцип знал, пластилина в доме хватало, за неимением денег львиную долю игрушек делал из него. Во имя великой цели была безжалостно смята армия солдатиков и куча ковбоев. Через пару часов передо мной лежали четыре пластилиновые головы, типичных персонажа классической русской сказки – Дед, Бабка, Поп и Солдат. Кстати, получились весьма узнаваемые персонажи, сейчас я вряд ли смогу вылепить нечто подобное… Набрал газет и начал клеить головы. Но поскольку клей я взял не тот, то затея провалилась – головы продолжали оставаться мягкими, разрезать их и вытащить пластилин оказалось нереально. Начать все сначала духу не хватило, зачем-то покрыл заготовки слоем гуаши и на какое-то время про них забыл. Может, ждал случая, когда появятся деньги на правильный клей… Но, скорее всего, нужен был подходящий настрой, а его не было.
И все-таки мечта жила, головы регулярно доставались с подоконника и я представлял как сделаю новых кукол. При этом пытался что-то играть, иногда подбрасывая их вверх. Сначала по одной, потом две, потом одной рукой… И в итоге научился жонглировать. До сих пор иногда балуюсь.
Штирлиц шел по коридору. По школьному коридору.
Наложилось – история с раскрашенным Штирлицем и история, рассказанная alex_smirnov. В результате вспомнил как мы чудесили…
Не знаю у кого как, а во всех школах, где я учился, каждый показ “Семнадцати мгновений” или “Щит и меч” вызывал волну игр, самых разных. Кто рисовал аусвайсы, кто шифровки сочинял… В общем, с ума сходили все, но каждый по своему.
Очередной показ Штирлица случился осенью 1984-го, если не путаю. Чтоб точнее – шестой класс, когда нас впервые припахали к дежурству по школе. Рожденные в СССР до 1970-го года наверняка знают, что это за счастье. А нашему классу “повезло” вдвойне – из тридцати с небольшим балбесов аж четверо были из серии хроников. Вспоминаю поименно:
1) Пашка Зайцев;
2) Витька Ульяненко;
3) Славка Кузьмич vazir;
4) ваш покорный слуга.
Отправлять эту бригаду потенциальных покойников в патруль по этажам было равносильно убийству. В итоге определили – Витьку с Пашкой упихали к мелкоклашкам, а Славку и меня поставили на вечную стоянку возле портрета Ленина. Чтоб было понятно – у нас между первым и вторым этажом была лестничная площадка, где между окнами висел здоровенный портрет Его Императорского величества. До революции, вестимо, поскольку школу нашу строили аж в 1885-м. А в наше время туда Ильича повесили. И, чтоб дедушка не скучал в гордом одиночестве, к нему двух пионеров пристраивали. Аккурат по количеству горшков с цветами…
Само по себе стоять в этом почетном карауле куда легче, чем по этажам балбесов ловить. Всех делов-то – стоишь себе спокойно, при появлении начальства (директора, завуча etc) сам себе командуешь “Смирно!” и отдаешь пионерский салют. Лафа! Первые минут пять. Ну десять… А потом чего? Ни поболтать, ни попрыгать. А ноги потихоньку затекают. А шило в заднице свербит…
Через несколько минут взгляду директора школы Виктора Ивановича Тарабана предстала картинка: парадная лестница, портрет вождя мирового пролетариата, возле портрета стоят два пионера в парадной форме… И в позах гитлеровцев из кино – ноги на ширине плеч, руки скрещены за спиной. Увидев директора, пионеры четко встали по стойке “смирно”, отдали салют и синхронно заняли исходную позицию.
Самое смешное: нам почти не влетело. Но к портрету больше не ставили.